menu Меню

Восточные сказки. Костры в степи

...В жизни эти каменные исполины так же похожи на свою рисованную версию, как сочный оранжевый абрикос — на засушенную курагу

...В жизни эти каменные исполины так же похожи на свою рисованную версию, как сочный оранжевый абрикос — на засушенную курагу

Приближение степи можно было почувствовать задолго до того, как она появилась на горизонте. Из-за скал, стенами-монолитами вставших вдоль дороги, веяло запахом сухой травы — полыни, мяты и чего-то неузнанного, приятно-сладкого.

Фейлин выпрямилась на спине таре, скорее принюхиваясь, чем приглядываясь. Лес здесь давно потерял свое величие, сменившись густым подлеском, над которым возвышались одинокие деревья-великаны с белёсыми стволами и кронами густого изумрудного цвета. Фейлин привстала, сжав мохнатые бока таре, который протестующе всхрапнул и вскинул голову.

Здесь начиналась степь. Настоящий новый мир, который великий зодчий не снабдил опознавательными знаками: только что вокруг были камни и редеющий лес, и вот, стоило сделать несколько шагов вперед, и мир окрасился новыми красками.

Насколько хватало взгляда, впереди простиралось одеяло из крупных «лоскутов», сшитое самой природой: трава то темнела, то светлела, превращаясь вдали в ровное марево золотистых, выцветших зелёных и бледно-рыжих цветов. Высокая трава качалась на ветру с мягким шелестом, низкая — гнулась к земле, напоминая пушистый мох, а солнце заливало равнину ослепительным светом.

Плато Соколиной Охоты лежит среди скал, напоминая огромную пиалу с зазубренными, потрескавшимися от времени краями. Фейлин помнила это ещё со школьных времен, когда, сидя на ковре перед учителем, со сладким упоением заучивала незнакомые названия, листала пожелтевшие пергаментные карты, прощупывала пальцами выдавленные на них дороги — основные торговые пути континента. Кажется, эти горы зовутся Соколиными камнями. В жизни эти каменные исполины, разбросанные по краям степи, так же похожи на свою рисованную версию, как сочный оранжевый абрикос — на засушенную курагу.

Таре нетерпеливо всхрапнул, переминаясь на мохнатых лапах, и Фейлин успокаивающе погладила зверя. Странное сочетание живого существа, механизма и магической энергии, таре охотнее мирился с усталостью, чем с бездействием. Толкнув его пятками, она позволила сдвинуться с места, и он тотчас же охотно пустился вперед неспешным шагом.

Мысль о том, чтобы заменить странного, неповоротливого и неуклюжего зверя быстрым и ловким степным львом показалась ей сейчас предательской. Но раз уж она здесь… поздно менять планы.

Тем временем степь подернулась золотисто-оранжевым маревом, и солнце начало клониться к горизонту. До ближайшего жилья местных ферре оставалось, если верить карте, не меньше десятка миль, нечего и думать о том, чтобы успеть к ним до темноты. И если какой-то урок она и усвоила со школьных времен, так это то, что никогда не стоит без нужды привлекать внимание тех, кто бродит в ночи по незнакомым ей землям. А если даже не думать о ночных хищниках и местных разбойниках — эта порода вездесуща, повсюду, куда ни пойди, наткнешься на грабителей, а то и того хуже — ночь коварна, она может оказаться ветреной, холодной, а в пустыне — обрушить на тебя быстрый, незаметный жителям города и смертоносный для путешественников песчаный смерч. Нет уж, лучше выбрать место для ночлега — с обзором, но чем-то затенённое, и развести костер. Вон тот валун, кажется, подойдет.

Ночь прошла тихо. А если и нет, она пропустила всё веселье; вернее, проспала, и ей снова снился тот странный сон. Она проснулась, как будто кто-то плеснул в лицо холодной водой, и ещё несколько мгновений слушала, как колотится сердце, и повторяла — это просто ночной кошмар. Воспоминание из настолько далекого детства, когда даже шорох ветки за окном может рассказать историю о чудовищах. Это был сон.

Но не все призраки исчезли с пробуждением. По крайней мере, один силуэт на фоне разгорающегося на горизонте солнца она видела и сейчас. Прищурившись, бесшумно потянулась к лежащему рядом посоху. Но нет. Это был кто-то местный: уши торчком, сгорбленная спина, подергивающийся хвост. Ферре. Но пальцы на посохе она разжимать не стала.

— Кажется, тебя я не доставала вечером из походного мешка, — хриплым после сна голосом сказала она, и когда силуэт не соизволил пошевелиться, спросила прямо. — Кто ты такой… хотя нет, мне это не интересно, скажи лучше, что ты делаешь возле моего костра?

Ферре пошевелился — сдвинулся всего на полдюйма.

— Костры в степи принадлежат всем.

Голос был шипящий, негромкий, как у других его собратьев по ушам и хвосту. А ещё спокойный и какой-то… сухой? Впрочем, она ли знаток интонаций кошачьего племени?

— Мне нравится местное гостеприимство. Но я не местная. И я уже уезжаю, так что…

— Иноземной путешественнице из хорошей семьи не стоит путешествовать в одиночестве.

От этого ответа холод искрами брызнул на спину, заставив напрячься, сжать челюсти.

— О, я просто сирота, которая путешествует в поисках лучшей доли и ищет заработок то здесь, то там, — натянуто рассмеялась она.

Ферре пожал плечами. Спорить с ней он явно не собирался.

— И с чего ты только это взял, — она отряхнула свое одеяло от налипшей сухой травы перед тем, как старательно скатать его в плотный валик.

— Бедные жители не путешествуют, у них не бывает таких красивых ездовых зверей, а ещё у тебя под рубашкой золотой медальон, — рука Фейлин взметнулась к воротнику, — его видно в прорези, когда ты спишь.

— Может быть, это просто ценная вещь, которую моя семья хранит с незапамятных времен, — ещё один натянутый смешок.

— Ваши крестьяне не так уж сильно от нас отличаются. Мы предпочитаем охоту и движение, они — земледелие и торговлю, но суть одна: в нашем мире ценится то, что поможет пережить новый день. Мы верим в своих скакунов, в луки и стрелы, в прочные кожаные палатки, они, должно быть, не меньше нашего привязаны к своим земельным наделам, инструментам и животным. Золото не удержится на шее у того, кто всю жизнь привык обходиться без него.

— Какая наблюдательность, — Фейлин отвернулась, чтобы повесить скатанное одеяло на седельную сумку. — А в наших краях говорят, что любопытство не порок, но сгубило немало кошек.

Сзади послышалось тихое фырканье.

— Никогда не слышал такого раньше. Это смешно.

— Рада была развеселить. Оставляю тебе костер в единоличное владение. Кстати, раз уж ты так много знаешь, — она так и не повернулась к ферре, да и сейчас продолжала заниматься своей седельной сумкой, — скажи, я успею на местный базар дотемна?

— Базар у Соколиных камней?

— Он самый.

— Не успеешь. Его больше нет.

Фейлин развернулась к нему на каблуках, вдавив их этим движением в мягкую глину.

— Как это — нет? Совсем нет? Знаменитого базара, на котором можно купить всё, что только есть в земле ферре, начиная с кожаных барабанов и заканчивая вьючными турами?

Если бы лицо собеседника было более человеческим, не таким… кошачьим, она бы решила, что он улыбается.

— Ты говоришь так, будто прочитала всё это в какой-то книжке.

О, она отлично помнит ту книжку. Толстую, многостраничную, в богатой зелёной бархатной обложке, на которой золотыми буквами со старательно выведенными завитушками написано название — «Удивительная жизнь среди обитателей Соколиного плато». Правда, со временем книга лишилась парадного вида, как бывает со всеми подобными ей, если читать их регулярно, за обедом, ужином и ещё немного за завтраком.

Если приглядеться, то этот ферре даже похож на гравюры из книги. Он вообще куда больше похож на гравюру, чем на живого обитателя Плато — черты лица резкие, само лицо неподвижное. Наверное, применительно к ферре можно даже сказать «суровое». Но кто их, кошек, разберет? Со времен книгочейного детства она стала равнодушнее к встречающимся на пути диковинкам.

Может быть, это и есть взросление, вот только тогда нет в нём ничего, к чему стоило бы стремиться.

— Ты никогда не отвечаешь на вопрос так просто, да?

— Я ответил. В самый первый раз. Его действительно больше нет, — спокойно возразил ферре.

— И что же с ним сталось?

Лицо ферре все-таки сменило выражение — он то ли морщился, то ли хмурился, но даже ей было видно, что на него легла какая-то тень.

— Сам базар сгорел. Это местная история. Однажды о ней напишут в книгах, — он оглянулся по сторонам, словно вспомнив о чем-то. — Что ты хотела там купить?

— Степного льва, — вздохнула она. — Давно о таком мечтаю.

Пусть унесёт меня отсюда к ракшасам, подумала она… и тут же оборвала эту мысль.

— Ближайшее место, где можно купить львов, — в поселении Белых Облаков. К тому же, там ты сможешь оставить своего зверя на попечении у местных пастухов. Они любят необычных животных. Если ты, конечно, не собиралась продать его задорого, — ферре снова тихо фыркнул, — он, конечно же, будет катать на себе всех котят в этом прайде. Надеюсь, он любит детей.

И это как раз чистая правда. С тех пор, как Фейлин увидела Багбата верхом на степном льве, мысль о быстром, как ветер, скакуне с мягкой шкурой и почти неслышной походкой не давала ей покоя. Вот такой нужен и ей — чтобы ветер бросался в лицо, а мир за спиной сливался в пестрое ничто. Самый быстрый, самый легкий.

— Он наполовину машина, — резко ответила Фейлин. — Кто знает, что он любит?

Разве что меня. А я поменяю друга на такого, который бегает быстрее. Что я за человек тогда? Разве стану героем очередной легенды о том, как верный скакун вынес бойца с поля боя, спасая ему жизнь? Впрочем, всё это блажь, а лучший способ спастись на поле боя — не попадать туда никогда.

— Я провожу тебя, — словно не услышав её реплики, заметил ферре и поднялся с земли, отряхивая одежду.

Брови Фейлин вздрогнули.

— Благородно с вашей стороны. И что, ферре могут бежать так быстро?

Незнакомец снова улыбнулся, теперь она узнала улыбку с полной уверенностью.

— Нет. Тебе придется подождать.

Он пронзительно свистнул, так, что уши будто горячей водой обдало, заставив её поморщиться и отступить на шаг. Но собраться с силами и высказать наглому коту всё, что она думает о таких фокусах, Фейлин не успела. На горизонте появился лев. Крупный, мускулистый, с темной шкурой и красно-рыжими подпалинами на боках, он нёсся к ним бесшумно и быстро, вырастая в размерах, как оживший мираж.

— Я поеду вперед, покажу дорогу.

— С чего вдруг такое внимание скромной путешественнице?

— Степь сейчас не так безопасна, как раньше.

— Твои ли это печали?

И снова на поросшее короткой шерстью лицо легла какая-то тень.

— Мои. Если ты собралась, мы можем ехать.

— Только до этих твоих облаков. Белых. Но дальше я попробую обойтись без присмотра. Я, знаешь ли, взрослая девочка и кое-что умею.

Проклятый кошак даже ухом не повел. Фейлин вздохнула. Слова повисли в воздухе: без ответа они казались претензиями капризного ребенка. Вот ведь ракшас хвостатый. Как он умудряется выглядеть победителем в споре, в который даже не вступал?

Фейлин проверила поводья и легко запрыгнула в седло. Таре под ней радостно подпрыгнул, чувствуя, что его ожиданию пришел конец, и она незаметно, украдкой почесала его, запустив пальцы в густой белый мех.

Может быть, ему и понравится катать на себе местных детей. Она бы хотела, чтобы ему понравилось.

Ферре оседлал льва, пригнулся к холке — оба они выглядели сейчас так, будто природа изваяла их из камня одной породы, гибкие, сильные, уверенные в себе.

— Не отставай, — коротко бросил он через плечо.

Лев тихо рыкнул, одним прыжком рванулся вперед, сухая трава едва качнулась под его лапами, и таре охотно последовал за ним, словно всерьез пытаясь догнать стремительную кошку.

Так начался их бег. Забавно. Именно этим словом, как она ещё помнила из прочитанных книг, ферре называют судьбу. Ей понравилась эта мысль. Сейчас слово казалось правильным, уместным, вмещающим в себя целый новый мир.

Просто… бег.

Читать ещё:

  • Рэнга с валькирией
    Однажды два пилигрима — ронин и валькирия — отправились в долгий путь с одного конца света на другой, от белых шпилей Граны до пустынных пляжей Арехазы. Залюбовавшись рассветной эльфийской столицей, […]
  • Восточные сказки. Костры в степи
    Приближение степи можно было почувствовать задолго до того, как она появилась на горизонте. Из-за скал, стенами-монолитами вставших вдоль дороги, веяло запахом сухой травы — полыни, мяты и чего-то неузнанного, приятно-сладкого. […]
  • Восточные сказки. Долгая дорога в песках
    Теперь тут жить нельзя. По крайней мере векСухой земле не видеть всхода.На выжженную гладь крошится мелкий снег,И воздух сладок, как свобода.Д. Быков Безжизненная полупустыня, высохшие поля от горизонта до горизонта, […]

ArcheAge Восточные сказки


Всплыть Вглубь

    1. Да, Плато — удивительное место, а для нас вообще родное ♥

      P.S. Кстати, с маленьким рекордом нас — я потеряла этот комментарий! То есть поток новых комментариев был таким плотным, что уже можно что-то пропустить. Я считаю, это круто. С почином нас =)

Добавить комментарий

keyboard_arrow_up