menu Меню

Восточные сказки. Долгая дорога в песках

Теперь тут жить нельзя. По меньшей мере век сухой земле не видеть всхода

Теперь тут жить нельзя. По меньшей мере век сухой земле не видеть всхода

Теперь тут жить нельзя. По крайней мере век
Сухой земле не видеть всхода.
На выжженную гладь крошится мелкий снег,
И воздух сладок, как свобода.

Д. Быков

Безжизненная полупустыня, высохшие поля от горизонта до горизонта, печальная пыльная саванна. Даже вокруг оазисов земля не меняет краски — цвета выбеленной солнцем пшеницы, сухого хлопка, ржаво-красной кошенили. Не та земля, на которой вы хотели бы родиться… если у вас, конечно, есть выбор.

Воистину, как не восхититься трудолюбием тех, кто даже на этой сухой земле растит сады и собирает урожай? А ведь она славится своими специями — за здешней куркумой то и дело наведываются в Радужные пески иноземные купцы, а если и не ездят сами, то всегда рады местным торговцам с тяжелыми тюками. В тени разлогих деревьев цветет лаванда, а у редких в этих краях прудов, похожих на брошенную в рыжий песок темную гальку, растут лотосы. Природа спешит впитать воду и тут же отдать её цветами, листьями и плодами — иначе снова придет засуха, и жизнь застынет в сонном мареве.

Дни в Радужных песках так ослепительно освещены солнцем, от которого можно укрыться только в ажурной, призрачной тени деревьев, что даже не верится, будто бывают и ночи. И всё же вечер приходит, солнце клонится к горизонту, рыжеет, потом багровеет — куда быстрее, чем рассчитывают неосторожные путники. И сгущаются сумерки.

Сначала они бледные, фиолетово-пурпурные, цвета местной смолы шеллак, но почти прозрачные, какой смола, конечно же, быть не может.

В таких сумерках легче дышится. Как будто воздух становится легче, холоднее, и теперь уже не небо, а земля дышит зноем, который окутывает щиколотки, напоминая о жарком — но уже завершившемся — дне. Но сумерки коварны. Не успеешь оглянуться — и небо заливает тьма.

Южная ночь подкрадывается на цыпочках и наваливается тяжелым темным одеялом. Горе путешественникам, которых она застала в дороге.

И это, наверное, о ней, ведь кто она сейчас, если не путешественница? Ни дома, ни семьи, в дорожной сумке мнётся небрежно свернутый лист с сургучной печатью — передаваемое право на личный клочок земли. Не такой большой, чтобы разбогатеть, но хватит и этого, чтобы прожить. Осталось достать его, развернуть, смахнуть крошки и пыль (и лучше бы не на ковер местного старосты), предъявить и получить во владение дюжину грядок, пугало в соломенной шляпе, а может, клетушку на пять или шесть квохчущих кур.

Но знаете, пока что как-то не тянет осесть здесь, в песках. Слишком много воспоминаний о беззаботном прошлом, а главное — слишком мало здесь осталось того, ради чего стоило бы останавливаться. Говорят, тот, кто навлек беду на своих близких, проклят. А проклятым незачем сворачивать с пути.

На старой карте путь из песков вьётся широкой белой лентой — вдоль скал, через ущелья, к абрису, и кажется, что быть изгнанницей по собственному решению не так уж плохо. Мир так велик, и времени ещё так много! Так уж водится — если проклят своими богами, может, избран кем-то еще? Осталось найти этот край и это место. Возле реки, а лучше — прямо у моря, такого, чтобы вода от горизонта до горизонта, она слышала о такой большой воде, но никогда не видела ее сама. Вот там, в невиданном месте разлива большой воды, и будет лучше всего. Там можно построить дом. Огородить землю чахлой изгородью из тростника или камыша. Поставить пугало, чтобы треском и шорохом по ночам пугало мелких воришек и жадных ворон.

Но до моря ещё так далеко, а дорога все вьётся, пыль клубится под ногами той, которую никто уже не называет «нари». Её таре вынослив, но не слишком тороплив, и повсюду находятся места, куда нужно заглянуть, дела, которые непременно нужно выполнить, и истории, которые нельзя не послушать.

Купцы и разбойники, рабочие и стражи, кому-то нужна помощь, кому-то легкая добыча, и не всегда твой друг — тот, кто носит форму и купленный старостами наряд, и не всегда твой враг — тот, кто ищет поживы на темных тропах.

Она привыкает к остановкам, полустанкам, коротким и долгим привалам. Море всё ещё далеко. Но непознанная новая земля — всегда близко.

Читать ещё:

  • FishTales || Тот, кто ещё пытается
    Что случится, если однажды хозяин винокурни «Рассвет» поймает в своём винном погребе главного врага всего винодельческого бизнеса Мондштадта? Небольшая художественная зарисовка, не имеющая, увы, ничего общего с каноном — хотя автор […]
  • Рэнга с валькирией
    Однажды два пилигрима — ронин и валькирия — отправились в долгий путь с одного конца света на другой, от белых шпилей Граны до пустынных пляжей Арехазы. Залюбовавшись рассветной эльфийской столицей, […]
  • Восточные сказки. Костры в степи
    Приближение степи можно было почувствовать задолго до того, как она появилась на горизонте. Из-за скал, стенами-монолитами вставших вдоль дороги, веяло запахом сухой травы — полыни, мяты и чего-то неузнанного, приятно-сладкого. […]

ArcheAge Восточные сказки


Всплыть Вглубь

Добавить комментарий

keyboard_arrow_up